Слово святого Григория, изобретено в толцех — Википедия
Слово святого Григория, изобретено в толцех | |
---|---|
«Слово святаго Григорья изобретено в толъцех о том, како первое погани суще языци кланялися идолом и требы им клали, то и ныне творят» | |
![]() Слово Григория Богослова на Богоявление считалось классическим примером обличения язычества и послужило основой для русской компиляции (икона Григория Богослова работы Андрея Рублёва, 1408 год) | |
Авторы | неизвестны |
Дата написания | XI—XIV века |
Язык оригинала | церковнославянский язык |
Страна | |
Содержание | поучение против античного язычества со вставками против славянских языческих верований и обрядов |
Рукописи | 4 списка, включая особую редакцию Чудовского списка |
Оригинал | утрачен |
«Слово святого Григория, изобретено в толцех» — русская компиляция, составленная на основе Слова (поучения) Григория Богослова на Богоявление[1], направленного против античного язычества, в которое добавлены вставки против славянских языческих верований и обрядов[2].
Текстология
[править | править код]Слово не было широко распространено в рукописной традиции. Первоначальный текст памятника не сохранился, но, по мнению исследователей, его лучше всего передаёт список в Паисиевском сборнике[3]. Помимо этого, Слово известно ещё в двух списках[4].
В оригинале имеет название: «Слово святаго Григорья, изобретено в толъцех о том, како первое погани суще языци кланялися идолом и требы им клали, то и ныне творят»[2].
Датировка
[править | править код]И. И. Срезневский и Н. М. Гальковский датировали сочинение концом XIII — началом XIV века. Вильо Мансикка считал, что нижней датой памятника является время создания «Слова некоего христолюбца и ревнителя по правой вере». Е. В. Аничков предполагал, что Слово написано в 60-х годах XI века и связывал его возникновение с борьбой против волхвов[2].
Происхождение
[править | править код]По мнению Аничкова, первоначальная редакция Слова была сокращённым переложением выдержек из Слова Григория Богослова и ничего не говорила о язычестве восточных славян. Сведения о языческих верованиях славян представляют собой позднейшие вставки, наслаивавшиеся одна на другую. По наблюдениям Аничкова, перевод Слова Григория Богослова, лежащий в основе компиляции, был близок к первому переводу собрания 13 слов этого отца церкви[5]. Мансикка считал, что составитель Слова пользовался комментариями к Григорию Богослову. Обращение к этой проповеди отца церкви объясняется тем, что в древности она считалась классическим примером обличения язычества[6]. Помимо Слова Григория Богослова в компиляции использована летописная Речь философа (см. Повесть временных лет). Кроме того, Мансикка видит в «Слове святого Григория, изобретено в толцех» следы влияния «Слова некоего христолюбца и ревнителя по правой вере». В отличие от своих предшественников Аничков считал сообщение о создании сочинения по дороге в Царьград («досюде могох написати даже несоша ны Царюграду») позднейшей вставкой, которая относилась только к одному из списков «Слова святого Григория, изобретено в толцех»[2].
Содержание
[править | править код]Греческий оригинал древнерусского Слова направлен против античных культов богини-матери и бога-сына. Празднование этих культов в вольном переложении русских книжников было названо родопочитанием. Сам пересказ начинается с привязки к античным образцам. По мнению Е. В. Аничкова, анализировавшего Слово, сцена описания фаллического обряда является поздней вставкой в Слово, причём автор вставки не знал или плохо знал древнерусский язык[7]. Н. М. Гальковский считал, что это сообщение позаимствовано из какого-то византийского источника, возможно устного сказания[8], Аничков в качестве источника видел так называемую «Речь философа» (глава об обряде магометан)[9].
Язычество в Слове
[править | править код]В 1846 году И. И. Срезневский (1846) выделил Рода как дух или привидение. Но после открытия в 1850 году С. П. Шевырёвым Паисьевского сборника со «Слово святого Григория» учёные изменили представление о Роде[10]. Начиная с И. И. Срезневского и Д. О. Шеппинга, ряд учёных рассматривают рода и рожаниц как особые божества, отдельные от упомянутых в тексте Осириса, Артемиды, Перуна, Хорса, Мокоши и др.[11] Срезневский (1851) писал о Роде как об «особенном языческом божестве сродни с Рожаницей-Артемидой и, следовательно, важном». Рожаница сопоставлялась им не только с греческими «девами жизни» — мойрами, но также с греческой Тихе, богиней судьбы (1846). Д. О. Шеппинга (1851) и А. Н. Афанасьева (1855; 1869) издали специальные статьи на эту тему, где подняли статус Рода был ещё выше[10].
Первооткрыватель списка Слова в Паисиевом сборнике С. П. Шевырёв предполагал, что род и рожаницы — те же самые Осирис, Артемида, Артемид и др. Это мнение было длительное время забыто, но его затем поддержал Н. И. Зубов, который в результате исследований пришёл к выводу, что в памятнике говорится о богинях-матерях (рожаница) и рождаемых ими богах-сыновьях (род)[11]. В памятнике прямо сказано, что эллины поклоняются «Артемиде и Артемиду рекше роду и рожаници». Названия род и рожаница последовательно относятся то к египетской «рожаничной» паре, то к халдейской, то к эллинской, римской и славянской. Протооригинал Слова посвящён развенчиванию античных культов богини-матери и бога-сына. Древнерусские книжники в переводе Слова празднование этих культов называют термином родопочитание. Имеет место «антирожаничная» установка памятника: христианская Богородица и её Бог-Сын должны вытеснить прочих языческих «рожениц» и «родов»[12]. Согласно Зубову, род и рожаница в данном памятнике — это широко распространённый в античном и восточном мире сюжет о божественных Матери и Сыне (например, Исида и Гор), перенесённый в древнерусскую книжность из Византии. Причём имя Сына сохранилось как имя собственное, а имя Матери — нет. Поэтому нет оснований считать Рода каким-то абстрактным божеством или одним из верховных божеств, и тем более неуместно проводить к нему параллели из монотеистических систем[13]. Во фрагментах «халдеи. начаша требы имъ творити великия. роду и роженицам. пороженью проклятаго бога осира» и «також и до словен доиде. се словене. и ти начаша требы класти роду и рожаницам. преже перуна бога их. а переже того клали требу. упырем і берегиням» (список по Паисиевскому сборнику; в других списках аналогично) термину пороженье относительно Осириса соответствует термин преже (переже) относительно Перуна. По мнению Зубова, первоначально на месте слова переже (преже) могла стоять форма пороженью. Перун в данном тексте первоначально мыслился как род (тип божества), а не как особый мифологический персонаж[11].
Списки Слова содержат «периодизацию» славянского язычества: «се слов. [словене] и ти начаша требы класти роду и рожаницам. преже перуна бога ихъ. а переже того клали требу. упирем и берегиням». То есть вначале славяне поклонялись упырям и берегиням, затем стали поклоняться роду и рожаницам, а позднее — Перуну[11]. И. И. Срезневский писал, что древнерусский автор не мог знать о столь глубокой хронологии, поскольку христианину средних веков не могла прийти мысль рассматривать язычество в эволюционном развитии, кроме того, автор на большом временном расстоянии и не имея каких-либо источников по данной теме не мог прийти к представлению о данных трёх периодах[14]. Из числа позднейших исследователей только Б. А. Рыбаков[11] принял эту хронологию в качестве подлинной и сделал её одним из оснований своей концепции славянского язычества[15].
Упыри и берегини упоминаются в ряду, связанном с культом предков. Зубов предположил, что по мысли автора Слова, от эллинов славяне научились поклоняться рождающимся богам, а раньше (переже того) поклонялись покойникам[11]. Зубов полагает, что автор текста говорит о вытеснении образами христианской Богородицы и Бога-Сына образов языческих «рожениц» и «родов»[12]. По мнению исследователя, вышеуказанные отрывки свидетельствуют, что Род и Рожаница — это широко распространённый в античном и восточном мире сюжет о божественных Матери и Сыне (например, Исида и Гор), перенесённый в древнерусскую книжность из Византии. Причём имя Сына сохранилось как имя собственное, а имя Матери — нет. Поэтому нет никаких оснований считать Рода каким-то абстрактным божеством или одним из верховных божеств, и уж тем более неуместно проводить к нему параллели из монотеистических систем[13].
Влияние
[править | править код]Слово было использовано при составлении компилятивного «Слова святого отца нашего Иоанна Златоустаго… о томь, како пьрвое погании веровали в идолы…»[16], из которого в свою очередь сделаны вставки в особую редакцию Слова святого Григория[17][2].
Примечания
[править | править код]- ↑ PG, 1886, t. 36, col. 335—360.
- ↑ 1 2 3 4 5 Буланина, 1987, с. 437—438.
- ↑ РНБ, Кирилло-Белозерское собрание, № 4/1081.
- ↑ РНБ, Софийское собрание, № 1295; Кирилло-Белозерское собрание, № 43/1120.
- ↑ Будилович, 1875, с. 1—15.
- ↑ Буланин, 1984, с. 44—45.
- ↑ Аничков, 2009, с. 69—70, 82.
- ↑ Гальковский, 2000, с. 20—21.
- ↑ Аничков, 2009, с. 292.
- ↑ 1 2 Клейн, 2004, с. 183.
- ↑ 1 2 3 4 5 6 Зубов, 1998, с. 6—10.
- ↑ 1 2 Зубов, 1995.
- ↑ 1 2 Зубов, 1995, с. 46—48.
- ↑ Срезневский, 1851, с. 56—61.
- ↑ Рыбаков, 1981, с. 8—30 и др.
- ↑ Напечатано: Гальковский, 2000, с. 55—63.
- ↑ ГИМ. Чуд. собр. № 270.
См. также
[править | править код]Издания
[править | править код]- Аничков Е. В. Язычество и Древняя Русь. — СПб.: Типография М. М. Стасюлевича, 1914.. — С. 380—386. — (Записки историко-филологического факультета СПб. университета. — Ч. 117).
- Буслаев Ф. Историческая христоматия церковнославянского и древнерусского языков. — М., 1861. — Стб. 528—530.
- Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. — Т. 2. — Записки императорского Московского археологического института. — М., 1913. — Т. 18. — С. 17—35.
- Памятники древнерусской церковно-учительной литературы. — СПб., 1897. — Вып. 3. — С. 231—235.
- Памятники общественной мысли Древней Руси: В 3-х т. — Том 1. Домонгольский период (недоступная ссылка) / [Составитель, автор вступ. ст. и коммент. И. Н. Данилевский]. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. — (Библиотека отечественной общественной мысли с древнейших времён до начала XX века"). — С. 242—244. Перевод «Слова…» на русский язык.
- Тихонравов H. С. Летописи русской литературы и древности. — М., 1862. — Т. 4. — С. 96—105.
Литература
[править | править код]- Аничков Е. В. Язычество и Древняя Русь. — СПб.: Типография М. М. Стасюлевича, 1914.. — С. 380—386. — (Записки историко-филологического факультета СПб. университета. — Ч. 117).
- Аничков Е. В. Язычество и Древняя Русь. — М., 2009. — С. 69—70, 82.
- Буланина Т. В. Слово святого Григория изобретено в толцех // Словарь книжников и книжности Древней Руси : [в 4 вып.] / Рос. акад. наук, Ин-т рус. лит. (Пушкинский Дом); отв. ред. Д. С. Лихачёв [и др.]. — Л.: Наука, 1987. — Вып. 1 : XI — первая половина XIV в. / ред. Д. М. Буланин, О. В. Творогов. — С. 437—438.
- Азбукин П. Очерк литературной борьбы представителей христианства с остатками язычества в русском народе (XI—XIV вв.) // Русский филологический вестник. — 1896. — № 2. — С. 226, 237, 244, 246.
- Будилович А. С. XIII слов Григория Богослова в древнеславянском переводе по рукописи императорской Публичной библиотеки XI в. — СПб., 1875. — С. 1—15.
- Буланин Д. М. Переводы и послания Максима Грека. Неизданные тексты. — Л., 1984. — С. 44—45.
- Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. — Харьков, 1916. — Т. 1.
- Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. — Т. 2. — Записки императорского Московского археологического института. — М., 1913. — Т. 18. — С. 17—35.
- Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. — 2000. — Т. 2.
- Зубов Н. И. Древнерусская теонимия: Проблема собственного и нарицательного. Дис. … канд. филол. наук. — Одесса, 1982. — С. 73—87.
- Зубов Н. И. Род // Русская ономастика и ономастика России. Словарь. — М., 1994. — С. 170—173.
- Зубов Н. И. Научные фантомы славянского Олимпа // Живая старина. — М., 1995. — № 3 (7). — С. 46—48. Архивировано 23 мая 2011 года.
- Зубов Н. И. Загадка периодизации славянского язычества в древнерусских списках «Слова св. Григория … о том, како первое погани суще языци, кланялися идолом…» // Живая старина. — М., 1998. — № 1 (17). — С. 6—10.
- Ильинский Г. А. Одно неизвестное древнеславянское божество // Известия АН СССР. — Серия 6. — 1927. — № 5—6. С. 369—372.
- Клейн, Л. С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. — СПб. : Евразия, 2004.
- Пономарёв А. И. Памятники древнерусской церковно-учительной литературы. — СПб., 1897. — Вып. 3.
- Рыбаков Б. А. Трактат, написанный на корабле // История и культура античного мира. — М.: Наука, 1977. — С. 185—188.
- Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. — М., 1981.
- Срезневский И. И. Свидетельства Паисиевского сборника о языческих суевериях русских // Москвитянин. — 1851. — № 5 (часть 1). — С. 52—64.
- Łowmiański H. Religia słowian i jej upadek: (w. VI—XII). Warszawa, 1979, s. 130—153.
- Мansikka V. J. Die Religion der Ostslaven. Bd. 1. Quellen. Helsinki, 1922. S. 160—172.